Даша
Амосова
– маленький городок на Южном Урале, стоящий в долине реки Сак-Елга.
«Чёрная вершина» в переводе с тюркского (кара и баш) – возможно, отсылка к горам, макушки которых выглядят тёмными из-за местных горных пород.
Большинство людей знают (или представляют себе) Карабаш, связывая его с мрачностью и чернотой – но не из-за природы, а из-за развернувшегося в советские годы металлообрабатывающего производства.
Большинство людей знают (или представляют себе) Карабаш, связывая его с мрачностью и чернотой – но не из-за природы, а из-за развернувшегося в советские годы металлообрабатывающего производства.
Десятки лет Карабаш носил звание «самый грязный город планеты»: отходы, выливаясь, выдуваясь
и выбрасываясь с производств, окрашивали реки, деревья, склоны и небо в графитно-красный дуохром.
и выбрасываясь с производств, окрашивали реки, деревья, склоны и небо в графитно-красный дуохром.
Вообще не к делу, но клип «Мумий Тролля»
на песню «Космические силы» с Юрием Колокольниковым снимали как раз в Карабаше!
на песню «Космические силы» с Юрием Колокольниковым снимали как раз в Карабаше!
А ещё Карабаш – родной город моей мамы и всей семьи с её стороны: отца, матери, их братьев и сестёр, многих-многих поколений. Каждые несколько лет мама отправляла нас с братом в Карабаш погостить у бабушек: бегать по горам, гулять среди лысых деревьев, собирая ягоды, ночевать в голубом покосившемся домике недалеко от большого склона.
Во взрослом возрасте я попала в Карабаш лишь пару
лет назад: мама предложила встретиться с семьёй
на майских праздниках и почистить семейные могилы. Ритуалы, связанные с прощанием, очень важны в моей
семье, а разговоры никогда не были запретом. Умершие близкие всегда были включены в разговор наравне с живущими – с таким огромным количеством родственников я не исключаю, что в детстве ходила на похороны чаще, чем в кино. Даже первое моё воспоминание, связанное со своей идентичностью, случилось на поминках дедушки: я развеселила горюющих тётушек придуманной на месте шуткой про борщ и ложки (упаси бог, не помню, про что),
и продолжаю шутить в грустных ситуациях до сих пор.
Во взрослом возрасте я попала в Карабаш лишь пару
лет назад: мама предложила встретиться с семьёй
на майских праздниках и почистить семейные могилы. Ритуалы, связанные с прощанием, очень важны в моей
семье, а разговоры никогда не были запретом. Умершие близкие всегда были включены в разговор наравне с живущими – с таким огромным количеством родственников я не исключаю, что в детстве ходила на похороны чаще, чем в кино. Даже первое моё воспоминание, связанное со своей идентичностью, случилось на поминках дедушки: я развеселила горюющих тётушек придуманной на месте шуткой про борщ и ложки (упаси бог, не помню, про что),
и продолжаю шутить в грустных ситуациях до сих пор.
Гулять по кладбищу – успокаивающий и душевный процесс: мы ходим между оградок, прищуриваясь, чтобы разглядеть фамилии и даты вдалеке; дядя и мама травят байки про одноклассников; тётя вспоминает, каким был дедушка. Вечером очередного дня мы чаёвничали, и в доме я нашла непримечательные на первый взгляд коробки с фотографиями. «Да это так, уже несколько лет тут стоит. Думаю, для розжига оставить», — объяснила тётя. «Это Юрины фотографии»,
— добавила она.
Тут надо немного рассказать про деду Юру. Юра — брат отца моей мамы, технически двоюродный дедушка. Называю «дедой» я его скорее в обобщающем порядке: как я написала, у меня большая семья, и я никогда не могла запомнить, кто кому приходится. Мы мало времени провели вместе: пару раз встречались на тех же похоронах, пару раз гостила в его квартире в Карабаше. Он умер, когда мне было 15. За пару месяцев до смерти, сильно болея, он подарил мне свой фотоаппарат «Зенит». Я знала, что деда Юра — фотограф, но никогда не знала, что после него осталось столько снимков.
— добавила она.
Тут надо немного рассказать про деду Юру. Юра — брат отца моей мамы, технически двоюродный дедушка. Называю «дедой» я его скорее в обобщающем порядке: как я написала, у меня большая семья, и я никогда не могла запомнить, кто кому приходится. Мы мало времени провели вместе: пару раз встречались на тех же похоронах, пару раз гостила в его квартире в Карабаше. Он умер, когда мне было 15. За пару месяцев до смерти, сильно болея, он подарил мне свой фотоаппарат «Зенит». Я знала, что деда Юра — фотограф, но никогда не знала, что после него осталось столько снимков.
Карабаш
А их было много!
Две коробки были забиты кадрами 60-х, 70-х, 80-х годов.
Две коробки были забиты кадрами 60-х, 70-х, 80-х годов.
Деда Юра работал на металлообрабатывающем заводе и никогда не считался фотографом профессиональным.
Парады Первого мая и парад Победы
Школьников
на линейке
доверяли снимать «главному»
фотографу – и деда был не такой.
Визиты официальных глав
Деда Юра, по словам дяди, был «второй» фотограф.
Когда у кого-то рождался ребёнок
Когда умирал родитель
Когда школьники ходили в походы
Когда цвела сирень в саду
деду звали поснимать – «по дружбе и за стопочку».
Он был неофициальным свидетелем всей жизни Карабаша: радостных моментов, печальных, исторических.
Целый вечер мы с мамой и тётей разбирали архив.
Они узнавали лица одноклассников, дальних родственников, места, где они отдыхали и учились.
Я попросила тетю никогда не выбрасывать снимки,
а сама также отсканировала их — на случай, если
что-то с ними случится.
Они узнавали лица одноклассников, дальних родственников, места, где они отдыхали и учились.
Я попросила тетю никогда не выбрасывать снимки,
а сама также отсканировала их — на случай, если
что-то с ними случится.
Сын деды Юры, дядя Гриша, поделился снимками, которые пылились в его коммуналке в Петербурге – часть
из них сделана другими фотографами.
А ещё он подарил мне аппараты,
с помощью которых деда проявлял снимки. Таким образом у меня оказались всё фотографическое оборудование, которым пользовался дедушка.
с помощью которых деда проявлял снимки. Таким образом у меня оказались всё фотографическое оборудование, которым пользовался дедушка.
